Династии у власти: зачем президенты соседних стран продвигают родных?

Практика продвижения близких родственников к высшим постам — явление нередкое для постсоветского пространства. И если в прошлом подобные попытки отмечались и в Казахстане, сегодня ситуация иная: действующий президент Касым-Жомарт Токаев ранее ясно обозначил, что не намерен оставаться у власти после 2029 года. При этом его преемник, по его же словам, определится в ходе демократических выборов.

Тем временем, в соседних странах процесс политического укрепления семей продолжается. На днях в Узбекистане Саида Мирзиёева, старшая дочь президента Шавката Мирзиёева, была назначена руководителем Администрации президента. Ранее она уже занимала должности помощника президента и руководителя сектора по коммуникациям и информационной политике. Образование Саиды — престижное: она училась в Ташкенте и Москве, является кандидатом экономических наук.

В Таджикистане президент Эмомали Рахмон продвигает не только дочь Озоду (она возглавляет администрацию президента), но и сына Рустама — спикера верхней палаты парламента и одного из главных претендентов на высший пост в будущем. Он также был мэром Душанбе и руководил Антикоррупционным агентством.

Туркменистан пошел еще дальше: там передача власти от отца к сыну уже состоялась. Гурбангулы Бердымухамедов передал президентское кресло своему сыну Сердару. Теперь на публичных мероприятиях регулярно появляется и внук — Керимгули.

В Азербайджане Алиевы прочно удерживают власть с 1993 года, и речь там давно идет не просто о передаче, а о закреплении семейной власти.

Даже в субъекте Российской Федерации — Чечне — отмечаются схожие процессы. Глава региона Рамзан Кадыров постепенно продвигает своего сына по линии государственной и силовой вертикали.

Так называемый «семейный фактор» не чужд и странам Запада. Экс-президент США Дональд Трамп назначил своего зятя Джареда Кушнера старшим советником в Белом доме, что вызвало широкую общественную дискуссию о пределах дозволенного в демократии.

Центральноазиатский регион в целом демонстрирует тенденцию к «наследуемой власти», но с разной степенью открытости. В Киргизии, несмотря на прежние попытки продвигать детей в парламент (как это делал экс-президент Аскар Акаев), общество жестко реагировало на подобные шаги, что в итоге привело к смене власти.

Что касается Казахстана, то сегодня в официальной политике не прослеживается тренд на продвижение родных или близких к президенту людей. Более того, сам Токаев неоднократно подчеркивал важность институционального развития и отстранения семьи от власти. Это внушает надежду на то, что в Казахстане приоритетом остается принцип сменяемости власти и открытых выборов.